Юрий Крупнов (krupnov) wrote,
Юрий Крупнов
krupnov

Categories:

В память о Белихове Борисе Алексеевиче - на таких Русская Земля держится...

Публикую этот поминальный текст сына, т.к. он наглядно показывает, на каких людях держится Земля Русская и как сыновья должны писать памятные тексты про своих отцов...

28 марта будет 40-й день памяти Белихова Бориса Алексеевича.

Он был Человеком, Человеком с большой буквы. Человеком, оставившим значительный след на Земле. Человеком долга и человеком чести. Верным мужем и заботливым отцом, строгим и справедливым учителем, мудрым и эрудированным собеседником, надёжным и верным другом. Человеком, для которого работа в полном смысле была вторым домом, а дом – вторым рабочим местом. Человеком, всем сердцем болеющим за судьбы Родины, родного края, родного университета.

Белихов Б.А. родился 23 октября 1938 года в семье потомственных дворян. По отцовской линии он – внучатый племянник  русского генерала шведского происхождения Николая Васильевича Белихова, а по материнской линии – внук известного русского учёного эрзяно-финского происхождения Герасима Яковлевича Корнева, ведущего специалиста Костромской губернии по льноводству.

Тогда, в конце 1930-х, дворянское происхождение было скорее клеймом, чем поводом для гордости. Именно по причине «непролетарского происхождения» не смогли поступить в медицинский институт мать Бориса Алексеевича, Александра Герасимовна и её сестра Надежда.

Впрочем, ещё в дореволюционные времена, быть дворянином вовсе не означало быть состоятельным человеком и тем более «эксплуататором» чужого труда. Поэтому отец Бориса Алексеевича, Алексей Васильевич Белихов, экономист-текстильщик и автор книги «Методы анализа выполнения норм выработки» (1955 год), участник Великой Отечественной войны, награжденный медалями «За оборону Москвы», «За победу над Германией» и «За боевые заслуги», в своей анкете мог совершенно честно и не кривя душой указать, что он «сын маляра». То есть, по происхождению, он по праву считался «из рабочих».

Борис Алексеевич в 1962 году окончил инженерно-экономический факультет Московского текстильного института. После его окончания, он работал во Владимирской области на прядильно-ткацкой фабрике «Комавангард» – экономистом ППО, а затем в Костроме – старшим научным сотрудником Костромского НИИ текстильной промышленности. С 12 декабря 1967 года, его жизнь становится неразрывно связанной с Костромским технологическим институтом (с 1995 года – университетом) и научно-педагогической деятельностью: тогда он был избран по конкурсу на должность старшего преподавателя кафедры экономики и организации производства.

В начале 1970-х КТИ, по сути, становится ведущим вузом Российской Федерации в области текстильной промышленности со специализацией по льну. Приказом Министра высшего и среднего специального образования РСФСР №202 от 14 мая 1971 г. в составе института был создан инженерно-экономический факультет, который стал готовить инженеров-экономистов для промышленности товаров народного потребления. Белихов Б.А., зарекомендовавший себя к тому времени как опытный специалист и профессионал своего дела, приступает к разработке учебных программ и освоению новых учебных курсов для подготовки инженеров-экономистов для предприятий льняной отрасли.

В то время, которое сейчас называют «советский период», в понятии «инженер-экономист» ключевым словом было именно «инженер». И студенты-экономисты того времени в приличном объёме изучали курсы высшей математики, инженерной графики, физики, химии, теоретической и прикладной механики, сопротивления материалов, теории машин и механизмов, материаловедения и др. И для успешного освоения дисциплины «Организация и планирование производства», которую вёл Белихов Б.А., студентам требовалось уверенно владеть полученными знаниями из области инженерных дисциплин, досконально знать весь технологический цикл и все его «узкие места». С учётом того, что трудоёмкость производства льняных тканей минимум в 1,5 раза выше, чем хлопчато-бумажных, и, соответственно, настолько же сложнее вся технологическая цепочка.

Рождённый потомственным дворянином, Борис Алексеевич с честью выдержал все испытания, выпавшие на его долю. В конце декабря 1976 года произошло большое несчастье: в возрасте 36 лет трагически погибла супруга Бориса Алексеевича, Жанна Дмитриевна Кулешова. Без матери остались двое детей, 9 и 13 лет. В те времена (как, по сути, и теперь) на официальном уровне проблем «отцов-одиночек» не существовало в принципе. Заболел ребёнок – ни о каком «больничном» для отца не могло быть и речи. Все преподаватели едут со студентами в колхоз в сентябре – и для одинокого отца никто не будет делать исключения. Положено ехать на курсы повышения квалификации в Москву или Питер – хоть с собой ребёнка бери, хоть в интернат отдавай – твои проблемы...

Борис Алексеевич не сдался, не пал духом. Через два года после той страшной трагедии, он, собравшись с силами, защищает кандидатскую диссертацию, пройдя и через недоброжелателей, и через «чёрных оппонентов», и через повторную защиту в ВАКе. Он нашёл достойные выходы из всех непростых ситуаций, наперекор судьбе, подняв двоих сыновей. Старший, Игорь, связал свою жизнь с железной дорогой. Младший, Александр, окончил Московский институт стали и сплавов, прошёл путь от инженера-металлурга до доцента кафедры теоретической физики и заместителя декана.

Вплоть до выхода на пенсию в сентябре 2013 года (за 1,5 месяца до своего 75–летнего юбилея) Борис Алексеевич работал доцентом кафедры экономики и управления. Он – автор семи учебных пособий и более 150 научных и учебно-методических работ по организации текстильного производства. Даже когда в вузе прошла первая волна сокращений профессорско-преподавательского состава, его, несмотря на солидный возраст, просили остаться, хотя бы на четверть ставки, хотя бы на условиях почасовой оплаты.

Отчасти, именно благодаря его требовательности и педантичности, экономическое образование в Костроме в 2000-е годы не деградировало и не превратилось в пародию на образование. Будучи строгим преподавателем, беспощадным к прогульщикам и лентяям, Борис Алексеевич всегда был готов помочь тем, кто действительно тянулся к знаниям, не считаясь со своим личным временем. Он был открыт для общения всегда и везде – и на работе, и дома. Уходя на работу рано утром, он мог вернуться домой около полуночи. Он мог опоздать на семейное торжество на пару часов, обсуждая со студентом какой-то оригинальный проект...

Больше всего на свете Борис Алексеевич презирал ложь, плагиат (как и воровство вообще), лицемерие, разгильдяйство и лень. Курсовую работу, скачанную из Интернета, он распознавал с первого взгляда, и незавидной была участь студента, осмелившегося представить ему подобное. Да, собственно, и сами задания, в силу своей специфичности, были настолько оригинальными, индивидуальными и хорошо продуманными, что «скачать» готовый ответ было просто негде. Положительной оценки, не подкреплённой знаниями, у него было получить практически невозможно. К нему было бесполезно применять и «административный нажим», и понятие о «родственном долге». Его троюродный племянник, прогулявший полсеместра и пришедший с нулевыми знаниями, так ни с чем и ушёл – и вскоре был отчислен из университета...

Требовательный к другим, Борис Алексеевич и себе не позволял «расслабиться» ни на одну минуту вплоть до последнего рабочего дня. Над тезисами объёмом всего в одну страницу на внутривузовскую конференцию он мог сидеть ночи напролёт несколько дней подряд. Даже когда ему было за 70, родственники с ужасом заставали его в своём рабочем кабинете в 2 – 3 часа ночи, редактирующим на своём стареньком компьютере очередную «методичку», тезисы или тесты для экзамена...

Но и о поддержании своей физической формы он тоже не забывал. Летом 2008 года (в год своего 70-летия), в один из августовских дней он со своим младшим сыном, преодолел на велосипеде более 40 км от Костромы до села Городищи – чтобы побывать на руинах льнодельной станции, основанной его великим дедом, Герамимом Яковлевичем Корневым, и разыскать его могилу в селе Спас-Бураки.


Белихов Б.А. с сыном на развалинах льнодельной станции в с. Городищи, 2008 г.


Льнодельная станция в с. Городищи, 1908 г.

Ему, как специалисту, было очень горько и больно видеть то, как рушится льняная промышленность и в Костроме, и в России в целом. Он так и не нашёл ответа на вопрос, почему было разрушено на корню детище его деда Корнева – льнодельная станция, на которой испытывалось новейшее оборудование и где проходили практику студенты Императорского Московского Технического Училища (ныне – Московский государственный технический университет имени Н. Э. Баумана). Мучили и другие вопросы. Почему композиционные материалы на основе льна, становящиеся во всех развитых государствах едва ли не стратегическим сырьём для космической, оборонной промышленности, машиностроения и транспорта – здесь, у нас, никого не интересуют. Почему приходит в упадок Костромская земля, почему вслед за «неперспективными деревнями» появляются «неперспективные города» и в целом – «неперспективные регионы».

Борис Алексеевич всегда избегал участия в политических дискуссиях. Ни общественная, ни административная карьера никогда его не интересовали. Как профессионал своего дела, он не желал «распыляться по мелочам». Он одним из последних вступил в комсомол, только ради того, чтобы не «подводить» «родную школу». Он одинаково скептически относился и к «коммунистам», и к «реформаторам». Его коробило от того, как в «брежневскую» эпоху втоптали в грязь прекрасный, в принципе, лозунг, который он потом, уже многие годы спустя, не раз цитировал: «Ничто так не возвышает личность, как активная жизненная позиция, сознательное отношение к общественному долгу, когда единство слова и дела становится повседневной нормой поведения. Выработать такую позицию – задача нравственного воспитания».

Прежде всего, Борис Алексеевич опасался непрофессионалов и недоучек, стремительно проникающих во все сферы нашей жизни. Вероятно, именно непрофессионалы и недоучки его и отправили в мир иной несколько раньше отпущенного срока. Два года ему не могли поставить точный диагноз, пока у него не произошёл разрыв желчного пузыря и не развился перитонит. Он мужественно и стойко перенёс тяжелейшую операцию и уверенно шёл на поправку. Периодические ухудшения самочувствия: потеря аппетита, вялость и сонливость, неизбежные в таком состоянии и солидном возрасте, неминуемо сопровождали реабилитационный период...

В тот роковой день, «Скорая помощь» приехала на вызов только через час. Полчаса по телефону решали вопрос, требуется ли вообще госпитализация и если да, то в какую больницу его везти. Пока это обсуждали, ослабленный больной лежал под «холодной» капельницей: ёмкости с физраствором, всю смену до этого находившиеся внутри неотапливаемого салона «скорой», имели температуру немногим выше, чем только что вынутые из холодильника. И кто может поручиться, что не в результате этого у пациента, доставленного поздно вечером в стационар с диагнозом «сахарный диабет, декомпенсация», наутро вдруг развились и пневмония, и отек лёгких, и инфаркт миокарда, и кардиогенный шок...

Он покинул этот мир 18 февраля в 23 часа 50 минут, с улыбкой на лице. Говорят, именно так уходят праведники...



Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments